— Да, с удовольствием. — Кларк посмотрел в окно на невидимый в темноте лес: — И все-таки даже в такую прекрасную ночь неприятно думать, что человек сейчас будет спать в лесу. Ты когда-нибудь ночевал в лесу, Генри?

— Да, много раз, — позвякивая чашками, ответил тот из кухни. — Когда мы с дедом оказывались слишком далеко от дома.

Через несколько минут он принес кофе и оба сели за стол.

— Ты напрасно думаешь, что лес такой темный и глухой, каким кажется из этой комнаты. Там просторно, свои огоньки и звуки. Вокруг идет ночная жизнь: светлячки в траве, мелкие грызуны шуршат, ежики, ночные птицы — все это тут же, рядом. Костер освещает поляну, и иногда звери приходят посмотреть на него и на человека. Чаще всего это лоси или маленькие зверьки, вроде бурундучка. Лес — лучшее место на земле, только там, внутри него, я вдруг понимал, что я часть умной большой природы. Вечной, и поэтому сам я часть вечности, и не могу уйти из нее без следа. Значит не уйду насовсем. Это нельзя понять разумом, можно только почувствовать.

— Ты счастливый человек… А в моей жизни ничего не было, кроме пыльных улиц, да еще всякой преступной шушеры, с которой приходится сталкиваться каждый день.

— Ничего, Джеф, скоро лес будет и твоим другом. А какие здесь озера! С прозрачной холодной водой, каменистыми берегами. И сосны вокруг. Ты будешь просто очарован!

Последние слова Флеминга совпали с очень далеким звуком. Он длился две или три секунды: будто больной шумно выдохнул в беспамятстве воздух, а вместе с ним боль, заметавшуюся в последней ноте. Звук сильный и вместе очень далекий, поэтому трудно понять, где он на самом деле, но где-то там, в глубинах леса.

Оба прислушались с застывшими в руках чашками… так прошло несколько секунд.

Кларк собрался что-то сказать и уже сделал легкий предваряющий жест рукой, но в этот момент звук раздался снова. На этот раз к нему после едва уловимой паузы прибавился короткий хрипловатый вскрик, похожий на смех и на проклятие вместе.