— Удивляюсь, как тебе удается ориентироваться в этих однообразных дебрях.

— Нет ничего проще, если здесь прошло детство. Пошли.

Вскоре они оказались на краю большой поляны, покрытой высокой, доходящей почти до пояса травой, с отдельными осинами и березками.

Флеминг утвердительно кивнул головой:

— Это та самая поляна, Джеф, только мы вышли на нее с другой стороны.

— А по-моему, другая, Генри. Та была поменьше.

— Эта, эта самая. Вон, посмотри, штатив стоит — аппаратура Стивса…. Господин профессор! Ау-у!

Они двинулись к центру.

— Мистер Стивс! — громко позвал Кларк. — Что-то его не видно, Генри, отошел, наверно, куда-нибудь.

Они прошли еще метров двадцать по высокой траве, когда Кларк неожиданно остановился уставившись почти себе под ноги.

— Что за дьявольщина?! Смотри!

На вытоптанном в траве пятачке лежал сломанный треножник, который видимо был основой для хрупкой аппаратуры. Ее куски валялись тут же, разбитые и раздавленные.

— Боже мой, какая дикость! — Флеминг ошарашено посмотрел на друга, потом быстро оглядел поляну и двинулся вперед:

— Мистер Стивс! Господин профессор!.. Мистер Стивс!

Вдруг он остановился, будто ударившись о невидимый барьер, что-то произошло, но он еще не понял разумом — верхушки обрамляющих поляну деревьев качнулись, и все потеряло опору. Это сознание отказалось понять увиденное — человеческую руку, оторванную около локтя… дальше, в нескольких метрах, бесформенное тело и еще что-то грязным комом. Это… голова. Густая лужа крови, огромная… и как будто еще живая…

Флеминг, не выдержав, резко повернулся и потерял равновесие. Подоспевший Кларк тут же схватил его за плечо.

— Не смотри туда больше, Генри! И отойди шагов на двадцать назад.

— Да, Джеф, я… немного не в форме, я сейчас…

Кларк увидел, что лицо приятеля побелело как бумажный лист, и его пошатывает. Но следить за этим не было времени, он уже скинул с плеча карабин и ощупывал глазами поляну и деревья по ее периметру.